ЮРТА: Маленькая вселенная кочевника
ЮРТА: Маленькая вселенная кочевника
1 Строительный материал для юрты — дерево, войлок, кожа. Из тонких деревянных шестов сделаны секции ее легко разбирающихся и собирающихся стен (хана). 1 Юрта среднего размера имеет шесть или восемь таких секций, а если их двенадцать, то это уже большая парадная или гостевая юрта. Тонкие жерди 2 — уни — соединяют стены с дымовым отверстием, образуя конусообразную крышу. Сквозь дымовое отверстие — тооно 3 — проникает и солнечный свет. Снаружи решетчатые стены и крышу покрывают большими кусками войлока 4. Куски длинные, 6–8 м, требуется их от четырех до восьми. Летом юрта покрыта ими в один слой, зимой — в два (в ХХ веке стали поверх войлока натягивать на юрту белую ткань, обычно водонепроницаемую). Поверх конструкцию обматывают тонкими, но очень прочными кожаными или сплетенными из конского волоса веревками, чтобы и войлок, и ткань плотно прилегали к стенам. Летом юрту ставят прямо на землю, и в жару для вентиляции приподнимают края вой лочного покрытия. Зимой, вернувшись на место постоянной стоянки, юрту ставят на дощатый пол, который покрывают кусками старого войлока и шкурами. От центра дымового отверстия до пола спускается прочная веревка, к которой привязывают весьма массивный камень. Он придает юрте ветровую устойчивость, а сильные     ветры гуляют по монгольской степи практически круглый год. В центре юрты находится очаг 5 — главный сакральный объект всякого человеческого жилища. Его основу составляют три больших камня — авын гурван чулуу, «три отцовских камня». Эти камни путешествуют вместе с юртой, и при ее установке их первыми кладут на место будущего очага. Возле очага, вертикально (если их два) или слегка под углом (если он один), стоит багана 6 — опорный столб или шест, упирающийся нижним концом в пол, а верхним, имеющим развилку, в обод дымового отверстия. Это символ магической связи поколений и времен. Когда в семье рождался ребенок, на развилке шеста делалась маленькая зарубка, во время родов женщина часто держалась обеими руками за багана. Порой его вместе с умершим отвозили на кладбище, а для юрты вырезали новый. На очаге стоит металлическая подставка 7, способная удержать большой чугунный котел 8, в котором варят баранину, готовят чай с молоком и солью. Котел не моют, не отскребывают с его боков остатки еды, просто ополаскивают — так, по мнению кочевников, вкуснее, да и воду в степи надо беречь. Готовый чай сливают в домбо 9 — стоящий рядом с очагом высокий деревянный сосуд, в котором напиток долго сохраняется теплым. В середине ХХ века на смену домбо пришли китайские термосы. Их меняли на шкурки тарбаганов по «курсу» 10 : 1. Учитывая, что на ленивых, отъевшихся за лето тарбаганов в сезон охотились почти все, обмен был вполне выгодным . Пространство между очагом и алтарем занимают невысокий стол и несколько маленьких табуреток 10 — для гостей. Хозяева обычно сидят, скрестив ноги, на полу. Стоит только хозяйка, она разливает по пиалам чай или бульон. Отдельно в большой миске на стол ставят вареное мясо. Каждый гость сам отрезает себе понравившуюся часть и долго ее обгладывает. Вернуть необглоданную кость считается неприличным. Спиртным угощает хозяин. Он наливает горячительное в большую пиалу и, держа ее обеими руками, подносит сначала самому почетному и уважаемому гостю. Надо отпить глоток (пить до дна не принято) или хотя бы пригубить. И точно так же, двумя руками, вернуть пиалу хозяину, который доливает ее и передает следующему гостю. В любой юрте есть два обязательных оберега: веревка чагтага 11, заплетенная между уни и напоминающая бараньи кишки, — символ богатства и благополучия, и мешочек с зерном и клочками шерсти 12 — жертва духу — хранителю очага.


Вокруг жилой юрты 1 на пространстве радиусом 5–6 м размещается то, что не может находиться внутри, но без чего хозяева никак не могут обойтись. К северо-востоку от юрты — загон для скота 2, куда на ночь загоняют овец и молодняк всех видов. На юго-востоке — коновязь 3: два столба, соединенные веревкой. Туалет 4: две палки и кусок старой тряпки, растянутой между ними, образуют некое заграждение от нескромных глаз, необходимое не столько для самих монголов, которые много веков обходились без этих «излишеств», сколько для приезжих иностранных гостей. Маленькая хозяйственная юрта 5 — это кочевой склад продовольствия и вещей, в данный момент не используемых . Сложенный в кучу аргал 6 — сухой навоз крупного рогатого скота, им топят очаг или железную печку в юрте, на нем готовят еду. Кучу прикрывают старыми шкурами, края которых прижаты к земле камнями — чтобы ветер не унес и дождь не размочил топливо. Недалеко от юрты стоит деревянная двухколесная повозка 7. Как и сотни лет назад, она делается без единого железного гвоздя — они и не требуются, настолько хорошо все детали подогнаны друг к другу. Корзина для сбора аргала 8. Ее носят на спине, как рюкзак, под сохшую лепешку коровьего навоза подхватывают плетенной из ивы лопатой 9 и закидывают в корзину.


1. Сутки у монгольских кочевников делились на 12 сдвоенных «животных» часов: час мыши (0–2), быка (2–4), тигра (4–6), зайца (6–8), дракона (8– 10), змеи (10–12), лошади (12–14), овцы (14–16), обезьяны (16–18), курицы (18–20), собаки (20–22), свиньи (22–24). Вплоть до первой трети XX века монголы определяли время по углу падения солнечного луча, проникающего через дымовое отверстие. Внутреннее пространство юрты, подобно циферблату, символически разделено на 12 частей, и перемещение солнечного луча от одной части к другой занимает два наших обычных часа. Животное, этим часам отвечающее, определяло хозяйственное значение соответствующего места в юрте. Мышь — знак богатства и его накопления, и в северной части юрты под знаком мыши хранили самое ценное имущество и сажали самых почетных гостей. Собака — символ охоты, и в северо-западной части юрты хранилось оружие. Дракон и змея — символы воды и водной стихии, на женской (восточной) половине юрты хранились сосуды с водой. Под знаком овцы (юго-запад) держали новорожденных ягнят, под знаком быка (северо-восток) — продукты в ящиках. Конь — главная ценность кочевника — охранял вход в юрту и благополучие хозяина. 
2. Несущие элементы юрты: стены-хана, жердиуни и шесты-багана. 

Когда-то в городе Багдаде царствовал халиф Гарун-аль-Рашид. У халифа Гарун-аль-Рашида была привычка гулять переодетым и выведывать, что происходит в его столице. Однажды ночью переоделся он дервишем и пошел по глухой улице. Вдруг из дома какого-то бедняка донеслись до него звуки музыки и пение. Остановился он, подумал-подумал и из любопытства вошёл в дом. Вошёл и видит: пустая комната, голые стены. Перед огнём, на разостланном коврике, сидят за скудным ужином хозяин и музыканты. Все они играют, поют и веселятся.

— Мир вам, о весёлые люди! — кланяется дервиш хозяину дома.

— Добро пожаловать, дервиш-баба, милости просим откушать посланный богом хлеб и повеселиться вместе с нами, — приглашает хозяин дома.

Усаживают дервиша рядом и продолжают свой пир.

Поздно ночью хозяин расплачивается с музыкантами, и они уходят.

Когда они уходят, дервиш спрашивает хозяина:

— Как зовут тебя, приятель?

— Гасан.

— Не обижайся, если я спрошу, братец Гасан: чем ты занимаешься, сколько денег зарабатываешь, что проводишь время за пиром?

— Для пира не надо много денег, дервиш-баба, — отвечает хозяин. — Человек может весело жить и на самый маленький заработок. Я сапожник, чиню чусты и зарабатываю в день совсем немного. Вечером половину денег я трачу на еду, а на другую половину нанимаю муз

— Пусть будет безмерной твоя радость, о Гасан, но если вдруг исчезнет этот маленький заработок, что ты тогда будешь делать?

— Почему он исчезнет, дервиш-баба?

— А вдруг халифу вздумается приказать, чтоб не было больше сапожников?

— Да что ты! Разве халифу больше делать нечего? Да чем провинились сапожники перед халифом? А если такое случится, тогда и подумаем. А теперь давай спать, дервиш-баба. Бог милостив, у пирующего всегда будет пир! Такое уж это дело — как примешься за него,

— Ладно. Дай бог, чтоб было так, — сказал. дервиш, и они легли спать.

Рано утром дервиш уходит. Вскоре после его ухода придворные глашатаи заполняют улицы и площади Багдада и объявляют: халиф повелевает всем сапожникам закрыть свои лавки. С этого дня никто не смеет заниматься сапожным ремеслом, а кто нарушит приказ — тому голову долой.

И у бедного Гасана вырывают из рук шило, ударами по затылку выгоняют из тесной лавчонки и запирают дверь.

В следующую ночь Гарун-аль-Рашид, опять переодетый дервишем, идёт бродить по городу. Снова проходит по улице, на которой живёт весёлый Гасан, и снова слышит звуки музыки и пение из его дома. Входит он.

— А-а! Добро пожаловать, дервиш-баба, милости просим, садись.

Садятся, едят, пьют, играют, поют и веселятся до полуночи.

В полночь музыканты получают свою плату и уходят. Остаются хозяин и гость.

— Знаешь, что случилось, дервиш-баба?

— А что случилось?

— Как раз то, что ты предсказал вчера вечером. Сегодня халиф издал приказ запретить сапожникам работать.

— Что ты говоришь! — удивляется гость. — Но откуда же ты взял деньги, что сегодня вечером снова устроил пир?

— Нашёл глиняный кувшин и теперь продаю воду. Из того, что заработал за день, половину истратил на еду, а остальное дал музыкантам и снова пирую.

— Ну, а если халиф и воду продавать запретит, что тогда будешь делать?

— А какой убыток приносим мы халифу? Почему он должен запретить? И зачем мне сейчас об этом горевать! Когда запретит, тогда и подумаю. Не бойся, приятель, всегда найдётся кусок хлеба и уголок, где можно веселиться.

— Пусть будет вечным веселье у твоего очага, о Гасан!

Рано утром весь Багдад содрогнулся от крика придворных глашатаев. Объявляли они, что халиф Гарун-аль-Рашид так приказывает: "Вода есть дар божий, и с этого дня никто не смеет продавать её за деньги. Разорвать у всех торговцев бурдюки с водой и перебить кувшины!"

И у бедного Гасана, когда он пошёл за водой, тоже разбили кувшин. И возвратился Гасан ни с чем.

На следующую ночь халиф опять переодевается дервишем и идёт бродить по городу. Опять приближается к дому весёлого Гасана — и снова веселье, звуки музыки, песни. Входит он.

— А-а! Дервиш-баба, добро пожаловать, милости просим, садись, будем пировать. День продолжим, вечер скоротаем. Повеселимся, дервиш-баба! Лучше веселиться, чем грустить.

— Конечно, веселье куда лучше. Смерти никому не миновать, а поэтому кто может — пусть веселится! — восклицает дервиш и садится рядом с Гасаном

Поделиться —

Проект “Байкальские сказки” создан в 2015 году для детей и их родителей, которые любят и читают сказки!

При копировании материалов ссылка на источник обязательна.

Мобильная версия

Яндекс.Метрика