Бурятская мифология
Бурятская мифология

Буря́тская мифоло́гия — мифологические представления бурят Прибайкалья.

Представления различных племенных групп бурят имеют множество общих черт, таких как одинаковые персонажи и сюжеты. Особенно хорошо изучена мифология булагатов, эхиритов и хоринцев.

Бурятская мифология прошла этапы дошаманской и шаманской религии, в XVII—XIX веках подверглась незначительному воздействию буддизма. Шаманские мифы особенно хорошо сохранились у бурят Прибайкалья, которые по сути продолжали придерживаться шаманства и после принятия православия в 1700—1800-х годах.

Наиболее ценную информацию о ранней мифологии бурят дают улигеры — эпические героические сказания. Наибольшее значения для исследователей имел улигер «Абай Гэсэр».

Общие мировозренния

Дошаманский период

Во время раннего периода бурятской мифологии были дуалистические представления о мире. Также в ранний период появилось разделение пространства на три мира — верхний, средний и нижний и три времени — прошлое, настоящее и будущее. Эти представления были твёрдо связаны с образом Мирового древа.

Известно, что в бурятской мифологии было несколько вариантов космогонических мифов, повествующих о создании вселенной. В некоторых творцом земли фигурирует богиня Эхэ Бурхан, также являющаяся матерью первых небесных божеств. Её две дочери: добрая, Манзан Гурме и злобная, Маяс Хара, создали всё добро и зло на земле, включая самих богов.

Шаманский период

С развитием шаманства дуалистическая структура у бурят осталась, но теперь небесный пантеон был разбит на чёткие числовые группы. Высший пантеон стал насчитывать 99 небесных божеств — тенгри. Из них 55 были «западными» — то есть добрыми и 44 «восточными» — то есть злобными.

Согласно мифам, раскол божеств произошел, когда умер их общий повелитель Асаранги-тенгри, пользовавшийся всеобщим уважением. После его смерти власть стали оспаривать два бога: Хан Тюрмас, возглавивший западных тенгри и таким образом сместивший Манзан Гурме, и Ата Улан, возглавивший восточных тенгри и сместивший Маяс Хару. Согласно мифам балаганских бурят, все болезни и зло на свете произошли из-за того, что Хан Тюрмас и Ата Улан одновременно посватали своих сыновей к Наран — дочери Саган Себдега, жившего на небе между восточными и западными тенгри. В произошедшем поединке между Ханом Тюрмасом и Ата Уланом победил Тюрмас, разорвавший Ата Улана на части и бросивший их на землю. Там все части тела Ата Улана превратились в различных злобных духов, которые создали зло и болезни.

В начале дошаманского периода бурятской мифологии боги имели, в основном, вид тех стихий или существ, которых они олицетворяли. Однако, уже тогда стали появляться боги имевшие человеческий облик: Хухедей-мерген, Уха Лосон, Манзан Гурме и некоторые другие.

Добрых богов в бурятской мифологии было много. К ним относились Наран (солнце), Хара, олицетворявшая луну, девять сыновей и девять дочерей Манзан Гурме, а также она сама.

Отрицательных богов возглавляла Маяс Хару, её тринадцать сыновей и дочерей, Архан шутыр, глотавший солнце и Алха, глотавший луну — именно их буряты считали ответственными за солнечные и лунные затмения. Также имелось множество безымянных многоголовых чудищ, которых всех вместе именовали мангысами (вариант — мангадхаи).

Википедия

Когда-то в городе Багдаде царствовал халиф Гарун-аль-Рашид. У халифа Гарун-аль-Рашида была привычка гулять переодетым и выведывать, что происходит в его столице. Однажды ночью переоделся он дервишем и пошел по глухой улице. Вдруг из дома какого-то бедняка донеслись до него звуки музыки и пение. Остановился он, подумал-подумал и из любопытства вошёл в дом. Вошёл и видит: пустая комната, голые стены. Перед огнём, на разостланном коврике, сидят за скудным ужином хозяин и музыканты. Все они играют, поют и веселятся.

— Мир вам, о весёлые люди! — кланяется дервиш хозяину дома.

— Добро пожаловать, дервиш-баба, милости просим откушать посланный богом хлеб и повеселиться вместе с нами, — приглашает хозяин дома.

Усаживают дервиша рядом и продолжают свой пир.

Поздно ночью хозяин расплачивается с музыкантами, и они уходят.

Когда они уходят, дервиш спрашивает хозяина:

— Как зовут тебя, приятель?

— Гасан.

— Не обижайся, если я спрошу, братец Гасан: чем ты занимаешься, сколько денег зарабатываешь, что проводишь время за пиром?

— Для пира не надо много денег, дервиш-баба, — отвечает хозяин. — Человек может весело жить и на самый маленький заработок. Я сапожник, чиню чусты и зарабатываю в день совсем немного. Вечером половину денег я трачу на еду, а на другую половину нанимаю муз

— Пусть будет безмерной твоя радость, о Гасан, но если вдруг исчезнет этот маленький заработок, что ты тогда будешь делать?

— Почему он исчезнет, дервиш-баба?

— А вдруг халифу вздумается приказать, чтоб не было больше сапожников?

— Да что ты! Разве халифу больше делать нечего? Да чем провинились сапожники перед халифом? А если такое случится, тогда и подумаем. А теперь давай спать, дервиш-баба. Бог милостив, у пирующего всегда будет пир! Такое уж это дело — как примешься за него,

— Ладно. Дай бог, чтоб было так, — сказал. дервиш, и они легли спать.

Рано утром дервиш уходит. Вскоре после его ухода придворные глашатаи заполняют улицы и площади Багдада и объявляют: халиф повелевает всем сапожникам закрыть свои лавки. С этого дня никто не смеет заниматься сапожным ремеслом, а кто нарушит приказ — тому голову долой.

И у бедного Гасана вырывают из рук шило, ударами по затылку выгоняют из тесной лавчонки и запирают дверь.

В следующую ночь Гарун-аль-Рашид, опять переодетый дервишем, идёт бродить по городу. Снова проходит по улице, на которой живёт весёлый Гасан, и снова слышит звуки музыки и пение из его дома. Входит он.

— А-а! Добро пожаловать, дервиш-баба, милости просим, садись.

Садятся, едят, пьют, играют, поют и веселятся до полуночи.

В полночь музыканты получают свою плату и уходят. Остаются хозяин и гость.

— Знаешь, что случилось, дервиш-баба?

— А что случилось?

— Как раз то, что ты предсказал вчера вечером. Сегодня халиф издал приказ запретить сапожникам работать.

— Что ты говоришь! — удивляется гость. — Но откуда же ты взял деньги, что сегодня вечером снова устроил пир?

— Нашёл глиняный кувшин и теперь продаю воду. Из того, что заработал за день, половину истратил на еду, а остальное дал музыкантам и снова пирую.

— Ну, а если халиф и воду продавать запретит, что тогда будешь делать?

— А какой убыток приносим мы халифу? Почему он должен запретить? И зачем мне сейчас об этом горевать! Когда запретит, тогда и подумаю. Не бойся, приятель, всегда найдётся кусок хлеба и уголок, где можно веселиться.

— Пусть будет вечным веселье у твоего очага, о Гасан!

Рано утром весь Багдад содрогнулся от крика придворных глашатаев. Объявляли они, что халиф Гарун-аль-Рашид так приказывает: "Вода есть дар божий, и с этого дня никто не смеет продавать её за деньги. Разорвать у всех торговцев бурдюки с водой и перебить кувшины!"

И у бедного Гасана, когда он пошёл за водой, тоже разбили кувшин. И возвратился Гасан ни с чем.

На следующую ночь халиф опять переодевается дервишем и идёт бродить по городу. Опять приближается к дому весёлого Гасана — и снова веселье, звуки музыки, песни. Входит он.

— А-а! Дервиш-баба, добро пожаловать, милости просим, садись, будем пировать. День продолжим, вечер скоротаем. Повеселимся, дервиш-баба! Лучше веселиться, чем грустить.

— Конечно, веселье куда лучше. Смерти никому не миновать, а поэтому кто может — пусть веселится! — восклицает дервиш и садится рядом с Гасаном

Поделиться —

Проект “Байкальские сказки” создан в 2015 году для детей и их родителей, которые любят и читают сказки!

При копировании материалов ссылка на источник обязательна.

Мобильная версия

Яндекс.Метрика